Парадокс диктатуры заключается в ее абсолютной серьезности и одновременно – в ее крайней уязвимости перед смехом. Диктатор стремится к тотальному контролю, к подчинению каждого аспекта жизни, к выкорчевыванию любых проявлений инакомыслия. Но юмор, этот неуловимый призрак свободной мысли, просачивается сквозь самые плотные стены цензуры.
Юмор – это оружие слабых, но оружие, обладающее невероятной разрушительной силой. Он позволяет осмеять власть, лишить ее ореола величия и непогрешимости. Сатира, карикатура, анекдот, рассказанный шепотом на кухне, становятся актами гражданского неповиновения. В условиях диктатуры юмор превращается в форму выживания, в способ сохранения здравого смысла и человеческого достоинства.
Юмор и диктатура
(Небылица)
В маленькой стране Банкоста правил диктатор Геннадий Грубый. Он обожал юмор, но его шутки были настолько плохими, что народ плакал — не от смеха, а от отчаяния. Однажды он объявил: «Кто рассмешит меня, получит мешок золота!»
На площадь пришел клоун Вася. Он рассказал анекдот: «Почему Геннадий Грубый похож на чайник? Потому что он всегда свистит, но никогда не закипает!»
Толпа замерла. На площади воцарилась тишина. Геннадий Грубый, сверкнув своими ледяными глазами, задумался. Клоун Вася, чувствуя напряжение, начал нервно теребить свой нос. Народ молчал, будто замер в ожидании чего-то страшного. Весь город знал, что нежелание Геннадия смеяться народу обходилось слишком дорого.
«Это слишком хитро!» – пробормотал Геннадий Грубый.
Он резко встал со своего трона и засеменил к Васе.
Вася хотел уже рвануть, но ноги не слушались. Он зажмурился, ожидая худшего. Но вместо этого услышал… тихий смех. Геннадий Грубый хихикал, тихонько, как будто над собой.
Потом он громко расхохотался, а за ним и вся площадь. Только вот смех был какой-то нервный, неестественный. Вася понял, что народ смеется не от души, а потому что боится.
Геннадий Грубый обнял Васю, крепко-крепко, так что клоун чуть не задохнулся.
– Ну, что ж, сам напросился. Нравится, не нравится — терпи, моя красавица!» – нервно прошамкал он, и шкура на его лице дрогнула от фальшивой улыбки. – Ты меня рассмешил, Вася! Ты — настоящий юморист».
И Геннадий Грубый вручил Васе мешок золота.
В глазах диктатора читалось что-то зловещее, словно хищник, который только прикидывается довольным, чтобы потом схватить добычу. Вася знал, что этот «подарок» — всего лишь начало игры, в которой ставки слишком высоки.
Он понимал, что его шутка, понравившаяся диктатору, была опасной игрой с огнем. Но ведь кому-то же нужно было хоть как-то развеселить этого тирана? И Вася, как самый смелый (или самый глупый) из придворных шутов, решил взять на себя эту миссию.
Потом пошёл слух, что клоун Вася куда-то пропал. Сначала говорили, что он просто уехал на гастроли… После этого, что ему предложили работу за границей, но позднее начали шептаться: а вдруг «замочили?..»
А Геннадий Грубый продолжал править своей страной с помощью плохих шуток и нервного смеха. Народ же жил в постоянном страхе, и никто не знал, кто же будет следующий, кто заставит диктатора «рассмеяться» на этот раз.
В. Осенеев
